«Я была на грани отказа от вокала»: интервью с основателем направления Estill Voice в России

Сегодня всё больше преподавателей вокала признают: прежняя интуитивная система перестала работать в новых условиях. Современные студенты приходят с разными голосами, анатомией и потребностями, и привычные объяснения «дыши глубже» или «представь шарик» больше не отвечают на вопрос, что на самом деле происходит с голосом ученика. Именно на этом фоне в Россию пришёл Estill Voice – метод, основанный на физиологии и исследовательской практике.

Вместе с мастером Estill Voice Алехандро Саорином Мартинесом этот подход начала развивать в России Анастасия Егорова – первая привезла метод Estill Voice в Россию совместно с командой «Вокальной Механики» и последние десять лет занимается развитием научно обоснованного вокального подхода в стране.

Вы стояли у истоков появления Estill Voice в России. Как вы думаете, что профессиональному сообществу не хватало больше — научного языка, диагностических инструментов или честного признания, что прежних подходов уже недостаточно?

Анастасия: Сложнее всего было признать не отсутствие знаний, а отсутствие ясности: многие педагоги просто боялись сказать вслух, что не понимают, что происходит с голосом ученика. Научный язык у нас был: исследования голоса в России велись ещё с 1960-х, и огромный вклад внесли В. П. Морозов, Л. Б. Дмитриев, Л. Д. Работнов. Ещё раньше – И. М. Сеченов, фактически основатель нашей физиологической школы. Но при всём этом знании сообщество очень долго не решалось признать простую вещь: привычные подходы больше не работают так, как мы привыкли думать.

Ещё мой дед, Анатолий Михайлович Егоров, автор хорошо известной в вокальной среде книги «Гигиена голоса и его физиологические основы», писал об этом удивительно точно. Он отмечал, что одна из главных причин разрыва между ростом числа обучающихся и количеством подготовленных педагогов – в трудности воспитания действительно квалифицированного преподавателя пения. И что, несмотря на серьёзные достижения в изучении голоса, наука всё ещё не дала педагогу тех точных знаний, на которых можно было бы построить научно обоснованную методику. Поэтому вокальная педагогика до сих пор опирается в основном на эмпирику и личный опыт педагогов-певцов.

Если бы вам нужно было назвать одну главную иллюзию, в которой живёт большинство педагогов вокала — что бы это было? И что происходит, когда эта иллюзия впервые рушится?

Анастасия: Самая устойчивая иллюзия — что хорошее пение зависит почти исключительно от «правильного дыхания». Когда эта идея рушится, особенно после научных доказательств, которые мы показываем на семинарах, у многих происходит настоящий шок. Кто-то реагирует неприятием, ведь трудно отказаться от того, во что верил годами. А у кого-то, наоборот, буквально падает груз с плеч: наконец становится понятно, почему их собственные попытки и мучения так долго не давали результата.

Сегодня в России уже есть специалисты Estill разных уровней. Но вы и Алехандро Саорино Мартинес стояли у самого начала. Каким вы помните этот период — было ощущение движения против течения? Или наоборот — появления пространства, которое давно ожидало новых знаний?

Анастасия: Было и то, и другое. Это был очень интересный и необычный период. С одной стороны, движение против течения и довольно жёсткое сопротивление со стороны отечественных преподавателей. С другой – огромное количество прекрасных вокалистов, изголодавшихся по этим знаниям, которые с огромным энтузиазмом приняли метод. На первых семинарах было всё: тихое восхищение, слёзы радости и внезапно открывшиеся голоса. Алехандро тогда признавался, что не ожидал увидеть в России столько прекрасных голосов и людей, жадных до знаний. И метод с первых же месяцев начал развиваться стремительно – быстрее, чем в большинстве других стран.

Как вы сами решились привезти в Россию систему, которая настолько сильно отличается от привычной методологии? Что было для вас движущей силой?

Анастасия: Главной движущей силой стал мой собственный опыт. Я музыкант с детства: в семье многие пели, я получила фортепианное и музыкально-педагогическое образование, рано начала писать песни, играть в группе, брать уроки вокала. Позже продолжила вокальное обучение в Италии, уже на профессиональном уровне, поступив в институт на факультет джазового, а потом и поп вокала. И все эти годы меня преследовали проблемы и недовольство собственным голосом, которые никто так и не смог решить, ни в России, ни в Италии.

Я прошла через десятки педагогов, занималась бесконечно, но прогресса не было. Я была на грани отчаяния: в такие моменты начинаешь верить в диагноз о собственной безголосости! Estill стал той самой последней надеждой, на которую я наткнулась случайно, как и многие, в попытке найти ответы в интернете. Идя на первый семинар, я дала себе обещание: если это снова окажется пустой тратой времени, я больше не буду пытаться.

Но буквально с первых минут обучения стало ясно, что мои проблемы – не уникальны. С ними сталкиваются многие вокалисты, годами бьются, отчаиваются, теряют веру. В то время я уже работала с «Вокальной Механикой», читала письма и истории людей, которые были в точно таком же тупике. И тогда мне захотелось привезти метод в Россию. Мне очень захотелось поделиться этой информацией с теми, кто как и я был одержим мечтой о пении.

С какими реакциями российских преподавателей вы чаще всего сталкивались в первые годы – недоверие, интерес, осторожность? И как вы старались отвечать на эти реакции как человек, а не только как специалист?

Анастасия: Честно? Ну превалировала, конечно, критика и недоверие. Реакции были разными — иногда очень резкими. Я сама не всегда умела на это спокойно реагировать. Но со мной всегда было грозное оружие – чувство юмора, потому могла пошутить довольно остро! В такие моменты я вспоминала своих преподавателей по вокалу, которые никогда не сомневались в своей правоте, не старались выслушать и понять, отбивали веру в собственные силы, иногда даже унижали. Среди спорщиков я нередко видела похожих людей и часто не могла сдержать свои чувства. К счастью, теперь я научилась держать себя в руках, преподавая метод вот уже 10 лет, пришла мудрость, которой научилась от своих наставников Estill.

Если отойти от профессиональной терминологии: что больше всего ценил Алехандро в людях, которые к нему приходили учиться? И чему вы лично у него научились не как преподаватель, а как человек?

Анастасия: Алехандро ценил и до сих пор ценит трудолюбие, порядочность и умение сомневаться. Очень не любит показуху, самоуверенность и непорядочность. Алехандро сам очень профессиональный и глубоко порядочный человек. Мы стали друзьями, и я не просто научилась, но и продолжаю учиться у него многому: умению планировать время, умению видеть истинную сущность вопроса, даже умению разбираться в людях. Я всегда считала, что неплохо это делаю, но как оказалось, не достаточно. Алехандро с самых первых дней наших семинаров «предсказал» примерный сценарий того, как будет продвигаться метод, и примерные модели поведения знакомых нам людей. С одной стороны он научил видеть и ценить настоящую дружбу, с другой стороны – быть осторожнее.

Если представить, что вас сейчас читает преподаватель, который долгие годы работает интуитивно, чувствует усталость и нехватку ясности — какой один шаг вы бы предложили ему сделать, чтобы вернуть себе профессиональное спокойствие?

Анастасия: Сделать один простой шаг – прийти на Первый Уровень Estill Voice. А потом, если почувствует отклик, продолжить на Второй. Если есть сомнения или недоверие, можно начать с бесплатной презентации метода – мы нередко их проводим. Это безопасный способ увидеть, как устроен голос на самом деле, и вернуть себе профессиональную ясность.

Один из частых отзывов после Level 1 – «я увидел структуру, но пока не знаю, как применять её в сложных кейсах». Можно ли сказать, что второй уровень – это тот момент, когда педагог перестаёт бояться реальных, нестандартных студентов?

Анастасия: Второй Уровень действительно дополняет Первый. Если говорить образно, то Первый уровень можно сравнить с набором продуктов, которые мы приобрели в магазине. А на Втором появляется «кухня»: рецепты, способы сочетаний, конкретные решения для разных голосовых задач.

Многое, изученное на Первом Уровне начинает проясняться и глубже укладываться лишь на Втором. Формально именно после двух этих уровней, 1 и 2, можно сдавать первый экзамен и продолжать обучение дальше: они считаются базовой основой метода.

Если говорить прямо: что преподаватель не сможет честно давать студентам без второго уровня? Какие техники или процессы остаются закрытыми?

Анастасия: Второй Уровень – это умение оперировать всем тем, что получили на первом. Фрагменты начинают складываться в пазл, мы видим, как эти фрагменты могут взаимодействовать между собой, какие могут быть трудности, компромиссы, как привести их к балансу.

Есть мнение, что после 1 уровня они наконец понимают «что происходит внутри голоса», но не до конца понимают, как эти элементы соединяются в стабильные вокальные качества. Правда ли, что именно на втором уровне появляется ощущение цельности и системного владения голосом?

Анастасия: Да, это правда! На втором уровне действительно появляется ощущение цельности — начинаешь видеть, как элементы соединяются в стабильные вокальные качества. Но важно понимать: без практики это не заработает.

На семинарах мы даём рабочие тетради первого и второго уровней – с объяснениями и упражнениями. Как говорила Джо Эстил: «Понимание того, как работает голос, – это путь к его получению». Многие проблемы начинают проясняться уже при чтении, но реальный результат приходит только через практическую работу.

Когда к вам приходит педагог с чувством растерянности — что для вас важнее: сначала дать ему инструменты или сначала вернуть веру в собственные способности?

Анастасия: Безусловно – вернуть человеку веру в собственные силы. Инструменты можно дать быстро, но если внутри нет опоры, они не приживаются. Когда педагог перестаёт бояться и снова чувствует, что способен – всё остальное начинает работать само. Это всегда самый важный момент!